ПРИЗРАК ЗАБРОШЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Посвящается зданию бывшей библиотеки им. Горького

на Светланской, 119

ПРОЛОГ

Распластавшись по побережью изменчивыми кляксами света, город отражался в заливе. Великолепие позавчерашней роскоши было его сущностью, его сутью…
– самому старому привидению этого города иногда казалось, что оно и есть город –
Что если это и есть бессмертие?
Пока кто-то рождается и умирает, бьется и ведет войну, спорит с самим собой, становится богом. Много лет ты остаешься тем, кем всегда был, на одном и том же месте. Течение времени становится незаметным... но разве время умеет течь?
Люди намерено меняют все вокруг, создавая иллюзию существования времени, постоянно переставляют декорации.
В старой заброшенной библиотеке даже часов-то не было, остатки стрелок в раме на стене.
Полки потемнели. Стены стали пыльными, а лестница наполовину обвалилась. Но это не имеет значения для призрака.
Самые интересные книги обычно лежат на полу... словно тени.

КНИГИ

Тени книг:

Читальный зал закатным солнцем полон.

Заброшено на свете всё,

ненужных дел... столы и полки

Прозрачный воздух...

Выгорели читательские карточки,

чернила – отпечатками проселочных дорог.

***

В этой книге будет идти снег,
сыпаться со страниц...
Книга, в которой ничего нет,
кроме голосов птиц.

Озябшие крылья, немые рты,
черные перья одежд.
Звезды и те бесконечно слепы,
непредсказатели судеб
не обещают надежд.

На белом бумажном снегу
птиц будет видней.
Я пообещал, что сберегу
каждый из ваших дней…

Одна книга была разорвана почти на середине:

....

Внешним миром разорвана,

про любовь я бессовестно лгу!

Я ворую книги чтоб их не читать!

Мысли путаются, плесень и патина, жду...

когда стану тебя забывать...

***

Когда моя любовь превратится в религию,
твоё тело станет в ней фетишем.
Я построю храм, напишу священные книги
и устрою костёр инквизиции
всем моё место подметившим.

Столпотворение слов на площади,
место казни или просто кровать?

Попросить пощады у неба оглохшего…

Оставляем следы, чтобы их скрывать.

Раскрываться, как преступление!

По брусчатке – ливня каучуковый молоток.

Разве может быть совпадением:

я – не святой священник, ты – никакое не божество.

***

Мне должно быть стыдно за каждый прожитый миг,

но я знаю множество книг.

Одна из них почернела,

упав в огонь,

в ней написано, что такое любовь,

как добыть себе лунное серебро,

а из крови любовника сделать вино...

***

Сложив ладони – два листа,

молиться перестала.

Гало – диковинка из старой книги,

светило то, что проклинала...

Светлей костра,

проще интриги –

так получается всегда

с дикими цветами,

с неукротимым светом,

на первый взгляд чужим…

Он создан для ответа "ДА",

он прост, как жизнь.

НЕ ПРОСТРАНСТВО

Старая газетная статья…

Меняется жизнь, изменяются люди, появляются новые социальные слои и профессии. Меняются и религии. Классический пролетариат как будто канул в лету, но кто вместо него? И кто может стать новым воплощением их мести, ненависти, желаниях их реванша, всех этих наемных работников и офисных служащих, униженных и преданных, которых выкидывают после испытательного срока, которые идут на нечеловеческие ухищрения ради выживания? Кто бог всех «не таких», всех этих феминисток, черных, красных, рыжих, наконец?
Стоп. Вы сказали рыжих? Я отвечу на ваш вопрос. Ваш новый бог, такой же наемный работник, проклятый и забытый, списанный после испытательного срока, за все свои заслуги в «двигании» прогресса заслуживший одну награду – изгнание и оковы.
Его имя… Локи.
Прометей севера, норманнский Дьявол.
Да, да тот самый скандинавский трикстер, которого привыкли не воспринимать хоть сколько-нибудь всерьез, эдакий атавизм, забавный культурный феномен. Неявный любимец малолетних стремных девочек. Тем не менее, его культ набирает обороты, и да, его приверженцы – те самые, осмеянные и проклятые даже в среде язычников, «неправильные», женщины, представители меньшинств и все прочие, кто не нравится «сильным» и «красивым» белым мужчинам и не только им.
Причем тут, казалось бы, революция и прочее?
Но веками человечество подсознательно задвигало «неправильных» даже в мифологическом мире, одновременно с этим проговариваясь точно по Фрейду, именно «неправильные» это источник прогресса, генератор ошибок, единственное что заставит этот мир двигаться и дышать, дарует кровь всему.
Обратимся к оригинальным источникам, да всем понятно, что скандинавские мифы — это несколько переосмысленные остатки верований, переосмысленные в 13 веке, что довольно поздно, но все же, Эдда единственный источник, который мы можем интерпретировать.
Что там у нас про Рагнарек? И что вообще значит это слово?
Древнескандинавское слово Ragnarök: ragna — родительный падеж от regin
— «владыки», «великие»; rök — «рок», «судьба». Таким образом, «Рагнарёк» буквально значит «рок владык», по смыслу — «рок богов».
Все эти «ужасные рагнареки», концы света и восстания мёртвых это есть страх революции тех, кто отъел себе белую рыхлую морду на чужих стараниях, отблагодарив одних вечным Хельхеймом уже при жизни, других привязав «кишками» собственных детей в пещерах хрущевок. Но для начала тебе зашьют рот.
Но когда бог перемен освободится – старому! Старому! Миру конец.

Потому что все погрязли в самодовольстве и «грехе», но будет новое дерево.

Корабль из подручных материалов и армия мертвецов?
А не мертвы ли все эти офисные клерки и продавщицы, спросите себя не мертвы ли вы все для тех, кто вас эксплуатирует?
Кто попадет, Сурт возьми, в Хельхейм?
Представитель элиты? Как бы не так, простой, невзрачный работяга, женщина, раб, рыбак, земледелец, тот кто вообще делает все в этом мире. Кто попадет в современный Хельхейм? Клерк, маникюрша, грузчик, садовод, рабочий фабрики собирающей айфоны.
Они уже в однообразном аду
повседневного и такого бессмысленного труда, да ради чего?
Мертвецы, нечисть, забытые боги, это все подсознательный страх перед
низшими слоями общества, которые расчеловечены, выведены в «железный лес» и «Хельхейм», за ограду «нормального мира».
Ты можешь пытаться иммигрировать в воображаемый «Асгард».
Что же ждет тебя там?
Чтобы стать там своим, для начала придется приложить усилия по рождению коня.
Разве это гарантия становления там своим, не совсем. За попытки двигать процессы внутри «предприятия», даже если сокровища гномов ты передашь лично хозяину своего «ООО», ты получишь… зашитый рот.
Молчание.
Желательно навеки. Под одобрительное, «улюлю» своих коллег.
Все еще ничего не напоминает?
Когда же твое сознание проснется, когда твои дети будут сосланы, на дальние фабрики, предчувствуя твой гнев, ты получишь оковы.

К чему это все?

Даже примитивная на первый взгляд мифология варварских народов носит серьезный отпечаток социальных процессов на своем прекрасном лице.
Противоречие неразрешимо, те, кого используют восстанут, на тех, кто их использует.
Старое дерево неминуемо погибнет, ибо создано на крови своего предка, это ли не выражение всей диалектики развития обществ, это ли не суть происходящего.
В борьбе погибнут все боги, кроме нескольких, по большому счету самых молодых и прекрасных.
Только так, через кровь, этот мир обновится. Поэтому выбирая богов будьте внимательны. Уж очень непохож современный офисный планктон и прочий «сброд», обеспечивающий весь процесс создания «сокровищ» на блистательного Тора, а уж тем более прекрасного Бальдра. Да и зарабатывают они все себе скорее оковы.
Бог огня и лжи высвобождает левую руку.
2001


Быть привидением и не встретить ни одной потусторонней сущности.

Неужели привидение старой библиотеки всего лишь метаФОРА? Как быть метафоре с тем, что она метафора? Двойное несуществование. Когда-то привидение ходило в театр и всегда удивленными глазами смотрело на то, как люди притворяются другими людьми. Кстати, театр тут недалеко, интересно, а у театра есть призрак или призраки? Призраки заброшенных на складе декораций… призрак актера или призрак повесившегося поэта томится в одном из зданий. Быть единственным призраком на весь город не хотелось, или город тоже призрак?

ПРОСТРАНСТВО

***

заложники уродливых семейных фотографий
беспробудная тишина прошлого
библиотека — это кладбище книг
их иногда навещают.
смерть живет на страницах и в переплетах
где искалеченные послушанием
изуродованные бунтом герои
испытание наслаждением
насаждение цветов голубых и печальных
лубочных злодеев
печатная оранжерея
наслоение пепла на маску которая вместо лица
пересказанное тысячу раз становится религией
чистой верой в добро
близорукая тень...
я принесу тебе в жертву отчаяние
и огорчение…

***

Безвоздушное пространство,

заставь меня дрожать, не успокаивай,

я нежности не ищу.

Какой же толк от зарева

ревущему и рвущему мечу,

который воздух разрывает,

текущий зной?

Любая мысль подобна стали,

хрустит, ломается, как нимб над головой…

***

Это пространство больно,

сковано самим собой.

Плоская площадь,

туманная лошадь.

Стены без дверей…

проваливаться в тягучий кисель.

Нет тела –

не нужно лечить его,

но болит, как и раньше,

рана

рисунок

руины

кирпичи странного оттенка…

город мертв вместе со мной.

Мне все равно где мое место,

это давно не интересно…

Ничего не меняется.

Чувство острого гвоздя,

который ломается,

одним движением гнется.

Власть над пространством –

от истерики до истерики.

Позвонить тому, кто вскрывает замки?

Не прикован, но тяжело…

***

многоквартирный дом –

предтеча колумбария

в пробитой крыше лунная скалярия

звук скомкал пространство вокруг

вне развлекается шум

извне долетают его осколки

и он умолкнет

он тоже умолкнет

исчезновение

они любят исчезать будто их и не было

куда?

***

ты я и облако в этом пространстве
так совершив исчезновение
прикасаться
а простыня – убранство
мне это неподвластно
без воздуха
и в танце
помешательство?
помутнение

***

не люблю очерченных пространств

смех переходит в крик

возлюби неисполнение

осень вдохнет жизнь

ночь выдыхает темень…

весь неуютный покой

дым чужой сигареты

замер и не дыши

все что запомнишь

– миг,

стоит крутить на повторе?

***

Отсутствие тепла и тела и

время, отданное за бесценок

трещины на фарфоре – следы протуберанцев

тетрадь для письма – бумага

для розжига....

не раздобыть огня

лампочки-конфетти!

Праздник закончился зря,

даже чуть раньше зари.

Резкий звонок!
Потерянный голос раздавался в старом телефоне, он долго блуждал сквозь давно оборванные провода. Наверное, их забыли или потеряли нить, как в вязальном клубке. Давно не было человека, не было времени и даты, но звонок-то был… он заблудился, остался как обрывок письма.
Голос потерянный
из срезанных проводов,
конца которым уже не найти…
– Алло! Алло! Библиотека? Я хотел бы узнать о новых книгах. Подскажите, кто из живых авторов сейчас в наличии?
– Живых нет…

Сквозь дыры в крыше грязная морось иногда создавала странные узоры на истлевших стенах, от чердака несло сыростью и странным запахом. Вы когда-нибудь оставались одни в тревожной темноте? Смерть без смерти… Бессмертие?

ОКНО

Самым интересным под вечер в сизых, словно голуби, сумерках было смотреть в окно. Меняющиеся картинки
текущие огни
кто-то в суматохе
а кто-то спокоен
сами люди почти не менялись
дышали
влюблялись
меняли одежду
несколько человек перестали приходить под окно и долго-долго стоять на остановке
дети тоже исчезали
наверное выросли…
о чем думать в этом странном ощущении ничего?

У живых была музыка, еще музыка, иногда грубая и глупая, иногда медленная и немного скверная, как в соседнем ресторане, но она была. Трудно жить без звуков, тишина – довольно странное развлечение, особенно когда, наверное, у тебя даже и головы-то нет. Но музыка! Иногда во внутренний некогда дворик прилетали голуби, нежные птицы, сколько благородства в любой птице и насколько она хрупка!
Призрак — это птица?
При-з-рак… или что-то водное?
Приведение не умело высоко летать, но ни разу не запачкалось…

***

Сотни мотыльков разбиваются о стекло
стала меньше чувствовать землю и тех, кто в ней
Разлилась половина луны в окно
стерлась надписью мелом и чувствами – нет сильней

Чёрных чёток черемухи брошу ей след
не запомнить никак
считай
считай
так потрепанный бархат
потерянный плед –
что тропинка на кладбище, в рай!

Отпечатки ладоней оставлены на зеркалах

там и здесь потертый паркет

все осталось как было

всё на местах

но того

кто здесь был

не застанет рассвет

***

Бьется дождь в окно заброшенного дома,

как чужая позабытая душа,

все пройдет, останется истома,

память-блик на кончике ножа…

ВЫХОД

***

дождь расплавляет тишину
выходи без надежды
выходи безмятежно
сердце покрывается тонким слоем льда
как лужи после первых заморозков в ноябре
невозможен выход из оцепенения
сошедшие с картины, сошедшие с ума
всё здесь как в молоке
живые еще шумят, мертвые уже нет
танцуй на тротуаре он твоя сцена
нашедший выход одним выдохом
вздох благословляет
море — это путь
море – это надежда
быть призраком больше не надо
строки из книг освободились,
стали разговорами людей
о том что из окна заброшенной библиотеки
исчез силуэт

02.07.24-06.09.24